Как же хочется, чтобы все было по любви. И семья, и жизнь, и работа. Чтоб без драм и истерик. Чтоб взаимно и навсегда. Быть может, в этом и есть тот самый пресловутый секрет успеха. Любить то, что делаешь. Любить безусловно. Стелла Чиркова попала в мир журналистики в 12 лет, когда еще мало задумываешься о своем будущем и уж тем более о принципах и подходах к работе. Она училась у московских мэтров, но к главным выводам пришла сама. Хороший текст — это не тот, который напичкан «правильными» словами и смелыми мыслями. А тот, который пронизан искренней любовью и уважением к своему герою, к теме, к проблеме. Писать о том, что тебе действительно важно, кажется, роскошь для журналиста. Но это именно та роскошь, которую стоит себе позволить.

О ВЫБОРЕ ПРОФЕССИИ И ОБРАЗОВАНИИ

— Стелла, о какой профессии вы мечтали в детстве?

В самом раннем детстве я мечтала быть Великим Поэтом. Обязательно в два слова и обязательно оба с большой буквы. Я была уверена, что это так и пишется, а просто «поэт» — это уже другая профессия. Потом мне кто-то объяснил, что за стихи денег не платят, поэтому я решила стать писателем, уже не Великим, а обычным. Как и любой человек, который готовится стать писателем, я писала. Это даже печатали в газетах и журналах. Денег, правда, не платили, но мне объяснили, что писатель заработает их потом. Своей писаниной я утомила всех учителей в школе, ни одного нормального сочинения и доклада от меня нельзя было получить. То я напишу в стихах, то у меня герои между собой заговорят, то еще какой-нибудь литературный прием я где-то почерпну. Через какое-то время учителя стали ставить «отлично» за сам факт, что я сдала работу, читать мои опыты всерьез было невозможно. В 6 классе к нам пришла новая учительница. Она мужественно осилила мое очередное дремучее эссе, вызвала родителей и сказала, что есть некая Студия юного репортера в Центральном доме журналистов — как раз для таких писучих товарищей, как я. И родители отправили меня туда. Среди преподавателей были Леонид Якубович, Влад Листьев, Шод Муладжанов, Александр Минкин, Виктор Лошак и Андрей Лошак.

— Как круто! Расскажите, по какому принципу там был построен образовательный процесс.

Первый час занятий — это общая аудитория, куда приглашают какого-то известного гостя и берут у него большое коллективное интервью. А «старшие товарищи» учат, как задавать правильные вопросы, необычные вопросы, провокационные вопросы, личные вопросы, как «зажать» героя в угол, чтобы он не выкрутился. Естественно, гости к нам были лояльны, понимали, что перед ними дети, самому старшему из учеников было лет 18, а самой младшей (мне) — 12. Потом все разбивались по маленьким группам, человек по 10, и там нас учили писать статьи не такие глобальные со звездами, а простые, обычные интервью, заметки, репортажи. Каждую неделю выходила молодежная газета «Глагол», которая продавалась по школам и институтам. Первые полосы занимало коллективное интервью с гостем, а все остальные — материалы наших кураторов и наши материалы.
Признаюсь честно, на первом занятии я ничего не поняла, особенно из происходившего в большом зале. Для молодежи, которая готовилась поступать на журфак, выступавшие были звездами, кураторы были мэтрами. А я в свои 12 лет, просто не знала, кто все эти люди. Я не понимала, как и зачем задавать провокационные вопросы, не понимала, во что потом превратится происходящее общение со сцены с залом. Так и просидела целый час, бессмысленно хлопая глазами.
Потом меня распределили в одну из маленьких групп, где куратор сказал нам провести расследование, как в школах организованы каникулы: что в планах, а что на самом деле. Все задание поняли, а я нет, но за неделю до следующей встречи его надо было сделать. Я пошла по соседним школам с блокнотом, показывала директорам и завучам газету. Они что-то рассказывали, я фиксировала, потом две ночи пыталась все это связно изложить. Представляю, какой ужас получился. На следующем занятии куратор прочел и сказал: «Ну, ладно, молодец, поправим это дело». Статья вышла в ближайшем же номере, и мне за нее заплатили. Этого гонорара хватило на то, чтобы сводить родителей в кафе и купить себе юбку. И я поняла, что за журналистикой будущее.

— Наверное, это было в Москве? А потом вы приехали в Минск и поняли, что будущее не за журналистикой.

Ну, в Минск я приехала только 20 лет спустя, так что это все было в Москве. И вывод о том, что за журналистикой будущее я сделала в 12 лет, получив первый гонорар. Впрочем, не только деньги были важны. Меня оставили заниматься в студии, несмотря на то, что я была самой младшей, многого не понимала, а на занятиях часто предлагались сложные и совсем не детские темы и задания. Все равно меня не прогнали. Я незаметно начала вникать в происходящее, пристрастилась писать о том, что мне было доступно: ассортимент школьных библиотек, праздники для школьников, интересные мероприятия, ну и как бы критику о том, как очередная управа или префектура пообещала сделать и не сделала. Я даже научилась брать комментарии у чиновников, которым было просто неловко отфутболивать девочку-подростка, как они поступили бы с настоящим журналистом. Потом обнаружилось, что у нас есть англоязычная студенческая газета, куда мало кто пишет из учеников, а гонорары там высокие. А есть еще районные газеты, окружные газеты, и туда тоже никто не хочет писать типовые материалы. Взрослые журналисты хотят писать что-то интересное, делать репортажи, общаться с интересными людьми, а не бегать по проходным мероприятиям ради пары абзацев проходного текста. И такие задания с радостью отдавали мне, видя мой энтузиазм. В общем, в 14 или 15 лет я обнаружила, что сотрудничаю с десятком изданий, а мой месячный доход уже втрое превышает стандартную зарплату рабочего или кассира или того же незначительного чиновника.

Внештатно меня с удовольствием принимали в молодежных изданиях, из взрослых в «МК», «АиФ», «Собеседнике», «Спид-Инфо». Тогда в любую редакцию можно было устроиться легко и быстро — просто прийти и сказать: «Знаете, я пишу вот это и это, для тех и этих, давайте напишу и вам». Все говорили: «Пиши». Вообще не было проблем найти работу, только успевай поворачиваться. И чтобы журналистам давали какие-то тестовые задания, такого тоже не было. Любого кандидата сразу отправляли на задание. Ты его либо завалил либо не завалил, вот и весь тест.

О ЖУРНАЛИСТСКИХ СТЕРЕОТИПАХ И ПОИСКЕ РАБОТЫ

— С какими стереотипами и заблуждениями часто приходят в профессию журналиста?

Люди путают то, что они хотят писать для своего удовольствия, с тем, что хочет видеть редактор. Бывало даже, что приходили с четким пожеланием к будущей работе: «Я хочу ездить в командировки, останавливаться в гостиницах, ходить по ресторанам и писать вам отчеты о их работе, типа кулинарный контроль. Я готов путешествовать за счет редакции и рассказывать вам про красоты разных городов». Это, мягко говоря, удивительная идея для человека, который заканчивает пятый курс журфака.
Очень много было пугливых журналистов, которые всего и везде боятся. Одна девушка заявила: «Я готова делать заметки, писать критику и эссе. Но я не буду делать интервью, потому что я боюсь разговаривать с людьми». А у меня в издательстве 25 журналов и я не могу предложить кому-либо из главных редакторов практиканта со словами «только не поручайте ей интервью, она боится разговаривать с людьми».
Некоторые пугливые отсеивались еще на этапе собеседования. Беседы с будущими практикантами я проводила в кафе рядом с редакцией во время обеда — совместить приятное с полезным. Были юные журналисты, которые пытались меня уговорить проводить собеседование в офисе потому, что они боятся идти в кафе.

— А завышенная самооценка у начинающих журналистов бывает?

Бывает. Отправила я одну девушку на профессиональную выставку к нашему стенду посмотреть, как рекламщики работают с посетителями, а потом побродить по залу и взять пару коротких интервью или одно, но яркое и подлиннее. Тут я сама, наверное, виновата, что нечетко сформулировала задание. Я имела в виду стандартные комментарии из серии: «Здравствуйте, дорогой гость выставки, а расскажите как вам выставка, на чьи стенды вы обратили внимание, что вам понравилось, что не понравилось, чего вам не хватило, как вам организация, а в прошлом году вы были, а если были, то стало лучше или хуже?» Девушка мне позвонила через два часа в панике и сказала, что не может взять интервью, у нее не получается. Естественно, я спрашиваю, в чем дело и что не так. Она отвечает: «Я уже два часа хожу за мэром, меня к нему не подпускают». Я удивлена и вообще не понимаю, зачем ей понадобился мэр. Она: «Я спросила: кто здесь главный? Мне сказали: выставка мэрская. Вы сказали: взять интервью. Вот я его и пытаюсь взять, но пока не получается». Я не знаю, как охарактеризовать именно это журналистское заблуждение, что если ты пошел на мероприятие, то обязательно должен там поймать хедлайнера и некую звезду, а поработать с обычными людьми или менее важными экспертами ниже твоего достоинства. А если бы это была президентская выставка — такой журналист охотился бы на президента, игнорируя реальность? У меня были такие практиканты. Они не сдавали материал, потому что неудачно сходили, ничего не видели, не о чем написать. Когда начинаешь выяснять, оказывается, что они все видели, ничего не пропустили. Спрашиваешь, что не устраивает, и такой журналист отвечает: «Звезду пропустил, секретов не раскрыл, никого не разоблачил». То есть, люди не понимают, что есть совершенно рядовые проходные материалы, а не только звездные.

— В вакансиях всегда требуют, чтобы вместе с резюме присылали сопроводительное письмо. Каким оно должно быть, на ваш взгляд?

Я думаю, что из сопроводительного письма должно становиться понятно, почему ты присылаешь резюме именно в «Вестник рыболова», а не в «Вестник цветовода». Портфолио, конечно, все скажет за тебя — и как ты умеешь анализировать, и как берешь интервью, и как подаешь материал, но сначала полезно обозначить, почему именно рыболовство. Почему тебе интересна эта тема, что тебя в ней привлекает, какие у тебя есть в этой области полезные связи и наработки. Думаю, только это и нужно писать. Заново перечислять, какой ты классный, фактами из резюме — а в чем смысл? Резюме редактор прочтет и так, увидев в сопроводительном письме нужный текст типа: «Я посещал кружок рыболовов, разбираюсь в удочках, готов к командировкам, сам ловлю рыбу, общаюсь с рыбаками». Дальше редактор открывает статьи, видит, что бреда нет, неважно, что они не о рыболовстве. И зовет на собеседование.

— А как вы относитесь к тестовым заданиям? Несмотря на наличие портфолио, работодатели сейчас требуют выполнить творческое задание.

Хорошо, если задания короткие и не требуют от человека много времени, ума и фантазии. Я только такие всегда даю. Например, «если вы придете к нам работать, предложите три темы, которые актуальны нашим читателям и которые вам интересны, предложите для них героев/экспертов/спикеров». Если человек выполнил задание и попал с темами в точку, я могу заказать ему эти статьи сразу, никакой бесполезной работы. А когда тестовое задание — это написание какого-то большого текста, который в итоге никуда не идет и не оплачивается, то я против. Потому что, получается, я эксплуатирую человека и ничего ему не плачу. Да и какое у журналиста будет вдохновение, какой будет энтузиазм, если он не понимает, кому он пишет, куда он пишет и сколько за это получит?

— В Москве у вас были проблемы с работой? Может быть, приходилось долго искать, ждать ответов?

Ждать нет. Искать да, потому что журналиста ноги кормят. Можно же писать не в одно издание, и можно постоянно предлагать себя новым и новым проектам. Плюс в том, что издательский мир тесен, 10 лет работаешь — уже всех знаешь. Все друг друга знают, все друг другу передают контакты. Хороший автор идет по рукам редакторов. К хорошему редактору стекаются активные авторы. В последние годы я работу уже не искала, на меня выходили хедхантеры и делали предложения. Но это только с тех пор, как я стала руководителем издательского дома. Как журналиста, меня никто никуда не заманивал и не уговаривал — сама ходила, звонила, писала и предлагала.

— Когда вы переехали в Минск, было ли здесь так же легко найти работу?

Была бы журналистом — наверное, было бы проще, но я переехала после нескольких лет управления крупным издательским домом и хотела аналогичного уровня работу. Такой работы не нашлось. Я посмотрела нескольких ведущих игроков рынка, но ни с кем не сошлась во взглядах и на формат управления, и на оплату, и на команду, и на показатели успешности. 3-4 месяца походила туда-сюда пообщаться и попробовать, и на этом с темой издательского бизнеса в Беларуси я завязала. Рынок маленький, большинство изданий российского производства — те же Cosmo, Glamour, Лиза и так далее. Издательские дома не держат здесь представительств, нет смысла. А белорусские издательства частично государственные или очень зависимые от государственных грантов и заказов. Это подразумевает особую систему руководства, и со мной она несовместима. Я умею делать даже убыточные издания прибыльными, но за счет тиражей и рекламы, а не за счет выпрашивания льгот и преференций. И я умею конкурировать качеством продукта, а не связями и разрешениями каких-нибудь инстанций. В общем, такая разница с московским подходом, что мне оказалось проще пойти руководить компанией, работающей совершенно в другой отрасли. И вот уже 4 года я о решении уйти из издательского бизнеса не жалею.

О ПЕЧАТНЫХ ИЗДАНИЯХ И ТЕЛЕВИДЕНИИ 

— Белорусский журналист — это не профессия будущего?

Почему же. Хороший журналист — все равно профессия будущего, будь он хоть белорусский, хоть любой другой. Появились интересные независимые порталы: Имена, Как тут жить, Куку, СитиДог, появилась возможность зарабатывать блогерством, ведением соцсетей, каналами на ютубе — так что у талантливых журналистов есть, где развернуться.
Я немного пишу, но это сложно назвать работой, так, балуясь. Нежно люблю журнал «Город женщин» со дня их открытия, пишу им про путешествия, пару раз делала интервью с интересными людьми. Одно время писала в издания «Толоки» и «Росчерка» про рукодельниц, про детей. Много материалов делала для «Кудесницы» и «Наша психология» — хорошему главному редактору трудно отказать, это по любви. И это не работа, поскольку не формирует мой бюджет и не занимает основное время.
Несколько лет я увлекалась колумнистикой — в Москве началось, в Минске продолжилось. А началось с того, что меня нашел старый знакомый. Когда я была совсем «зеленым» журналистом, а он уже опытным редактором, то он учил меня правильно делать новости для горячей линии туризма, учил общаться с зарубежными партнерами, учил проверять информацию в министерствах и ведомствах, учил работать с экспертами. Потом мы много лет не виделись, он за это время стал редактором важного раздела в «Правде». Предложил мне писать колонки. Я честно призналась, что никогда их не писала. В бытность журналистом меня не звали писать колонки. Их писали только великие люди и главные редакторы, простые журналисты колонок не писали. А когда уже потом массово распространились колонки от всех подряд, то я давно руководила, и мне было не до них. Мимо меня прошло, в общем.
Владимир мне сказал: «Не волнуйся, я дам тебе все образцы, смотри, как пишут эксперты, у тебя отлично получится». Я уже управляла издательским домом с научными изданиями из списка ВАК, работа, мягко скажем, от творчества далекая. И тут вдруг колонки. Они меня просто подхватили и понесли, я стала писать их каждую неделю, потом даже два раза в неделю — втянулась. На этой волне меня неожиданно позвали в «Литературную газету». Я мечтала о публикации в «литературке» все детство и отрочество — сначала как Великий Поэт, потом как Писатель — а в итоге отметилась как колумнист. Потом открыли портал «Обещания», своеобразный и интересный социально-политический проект, им я тоже написала не один десяток колонок. Приехала в Минск и обнаружила, что здесь колумнистика тоже востребована. Писала в газету «Обозреватель», на портал rebenok.by, на портал Фемина.бай, еще куда-то. Но как-то устала через пару-тройку лет подобной нагрузки, и с колумнистикой тоже закончила. Может, не навсегда, но пока не пишу.

— А как вы попали на телеканал «Беларусь-3» и стали ведущей программы «Ди@блог о литературе»?

Позвали! Я с телевидением торжественно расставалась много лет назад. В Москве я работала сначала на кабельном районном телевидении, потом на кабельном окружном, затем на кабельном городском, недолго на «Первом канале», но там ничего интересного не сделала, а вот с кабельным связано много воспоминаний. Надо понимать, что московское кабельное по белорусским масштабам очень даже серьезное. Окружной канал могут смотреть и 4 миллиона человек, и 5, и 6, а городское кабельное — это более 30 миллионов в зоне покрытия. Конечно, это не НТВ, размах не тот, но работа интересная.
Мне долгое время нравилось, а потом я перегорела. Был период, когда у нас редакция спонтанно сократилась до невероятного минимума, кто-то в отпуск ушел, кто-то в запой, кого-то уволили, кто-то нашел место получше — и осталось нас полтора человека, как говорится. И в какой-то момент заметила, что когда я иду по улице в магазин или жду автобус, то люди со мной заводят светские беседы одного типа: «Здравствуйте, а мы вас видели в новостях». И я поняла, что зрители нашего кабельного с утра до вечера видят практически одну меня, а я превратилась в многостаночника, который все делает в одном стиле и с одним выражением лица. И я вечно куда-то бегу, вечно не успеваю, мало сплю, а утром открываю дверь маршрутки и сообщаю: «Здравствуйте, дорогие телезрители, с вами выпуск новостей». И вся маршрутка смотрит на меня безумными глазами. И у меня уже нет сил, желания и фантазии на новые проекты, и я даже не совершенствую нынешние, и сама ничему не учусь и не расту — я только и бегаю между эфирами и озвучкой с одним выражением лица и одной улыбкой на все случаи жизни.
На этом я с телевидением рассталась. Решила, что пройденный этап. Но с переездом в Минск появились новые знакомые, и однажды мне позвонил приятель и сказал: «Мы открываем новый культурный канал. У нас будет много интересного, тебе бы нашлось место». Моя первая мысль: «Опять новости читать?» Но ничего подобного. Он сказал, что интересный проект, авторская передача, будет выходить в рейтинговое время, это будут беседы с интересными людьми, и я сама буду писать сценарии и выбирать гостей. И я, конечно, согласилась.

Слева Татьяна Сивец, справа Наталья Бучинская

— Пробы были или сразу посадили в кадр?

Пробы, конечно, были. И первые пробы были просто ужасными. До сих пор рада, что их никто не видел. Я отработала настолько плохо, что решила закрыть вопрос с ведением передачи. Раз у меня настолько не получается работать в таком формате, значит не надо. Но тот же самый приятель неожиданно сказал: «Нет, не расстраивайся, всякое бывает. Просто ты не так подготовилась. Давай все заново. У тебя получится». И вторые пробы были неожиданно нормальными. Не скажу, что хорошими, но нормальными. Выкладывать их тоже никуда нельзя, показывать это стыдно, но я увидела, что смогу, если поучусь и постараюсь. Да, первый сезон нашей передачи был плох, и плох он был из-за меня. Но я старалась, я училась, мне помогала вся команда — и все получилось. Четвертый-пятый-шестой сезон «Ди@блог о литературе» — это хорошая интересная передача. И когда я вижу высокие рейтинги программы, я считаю, что это заслуженно. Опять к вопросу о тех, кто начинает профессиональный путь: что делать, если получается плохо? Надо советоваться с кем-то, кто разбирается и видит: это плохо, потому что это не твое и это навсегда будет плохо, или это плохо, потому что ты не умеешь, не понял, но тебя можно научить и станет хорошо. После стольких лет работы на телевидении у меня были ужасные пробы и не очень качественный первый сезон, пока я всему училась. Это нормально — у всех бывает.

Продолжение о критике, любимых жанрах, приемах работы и так далее во второй части интервью

Интервью из цикла «Чернила: сборник журналистских историй от мастеров слова»
автор Наташа Евлюшина

 

Книга Стеллы Чирковой бесплатно

Заказать бесплатную книгу, получать новые статьи и информацию о курсах и семинарах

Прайс-лист

ВНИМАНИЕ! Полный список моих курсов и вебинаров с ценами вы можете посмотреть НА ЭТОЙ СТРАНИЦЕ

 

 

 

 

 

Отзывы

Отзывы на курс "Как сохранить любовь на долгие годы"

Елена Кузнецова
Курс понравился, он оказался очень полезным для меня. Он помог мне все разложить по полочкам, упорядочить некоторые вещи. Из моря информации, которую я загрузила в свою голову, как из пазликов сложилась определенная картинка, которой мне очень не хватало. Я поняла, что очень важно сначала разобраться, зачем же именно мне нужен брак, избавиться от кактусов именно в своей голове и вступать в отношения из изобилия, а не из страха одиночества и чувства недостаточности. Только работая над собой и не пытаясь никого переделать, можно получить нужный именно тебе результат и притянуть в свою жизнь достойного мужчину, и стать для него по-настоящему желанной и любимой женщиной. Спасибо, Стелла, за курс!

Читать больше отзывов